Клаудио Мутти. Римская религия и Ислам.

Публикуется в сокращении. Перевод мой.

Было два автора, которые пытались состыковать отдельные аспекты в Исламе и римской религии: это испанец Антонио Медрано и француз Ив Альбер Дож (Yves Albert Dauge). Согласно Медрано (Islam ed Europa, Quaderni del Veltro, 1978), исламское учение о государстве и идея «священной войны» могут стать важнейшими референтными точками в деле реконструкции европейской традиции, поскольку, как он считал, Ислам реактулизирует наше древнейшее наследие. В подобной оптике Медрано полагает, что институт халифа («наместника», чье правление осуществляется во имя и от имени Бога) возродил к жизни «из недоступных глубин метаистории» принцип «империума», а логика джихада нацелена на возможность осуществления воинского деяния, увенчивающегося «триумфальной смертью» (“mors triumphalis”). Также и у Ива Альбера Дожа в его “essai desoterisme comparé”, «очерках сравнительного эзотеризма» (Virgile. Maître de Sagesse, Arché, 1984) представлены наметки, позволяющие сфокусироваться на некоторой близости между традицией Древнего Рима и Исламом. Так, сопоставляя один из хадисов со словами Цицерона (De haruspicum response 19) и строчками Вергилия (Энеада XII, 839), Дож делает вывод, что и в римском мире, и в исламском присутствовало схожее понимание концепции «расы» (в эволовском смысле «расы духа»), основывающейся на такой ценности, как “pietas”, «благочестие» («ат-таква» согласно кораническому лексикону), и что в обеих традициях эта фундаментальная добродетель служила критерием, устанавливающим превосходство своей общины над другими.

Collapse )

(no subject)


С.Х.Наср: «Сегодня на Западе можно выделить три типа работ по суфизму. Академические труды востоковедов варьируются от (1) вреднейшей и предвзятой критики у некоторых авторов до (2) преисполненных симпатией и зачастую глубиной проникновения в тему у таких ученых, как Л.Массиньон, А.Корбен, Э.Дермингем, Л.Гарде [Louis Gardet], С.Райс [Cyprian Rice], Ф.Мейер [Fritz Meier] и П.Филиппани-Ронкони, с которыми в ряде случаев граничит (3) фактическое соучастие в суфийском мире в виде таких прекрасных переводов, как у Б.де Саси, Р.А.Никольсона и Дж.Арберри».

С.Х.Наср о встрече с Юлиусом Эволой


«Хотя Цолла не был связан с Юлиусом Эволой, он однако организовал мне встречу с самым известным крипто-традиционалистским автором Италии, который представлял из себя весьма противоречивую фигуру в силу своей поддержки Муссолини во Вторую мировую войну. Я к тому времени прочел несколько книг Эволы, многие из которых теперь уже переведены на английский и вызывают определенный интерес в философских кругах. Но, основываясь на его образе как выразителя традиционных доктрин, включая йогу, я был удивлен увидеть его, покалеченного в результате взрыва бомбы в 1945 году, проживающим в центре Рима в больших старинных апартаментах, строгих и довольно темных, и где отсутствовали предметы традиционного искусства, которые я ожидал там увидеть. У него был пронизывающий взгляд и он смотрел прямо на меня, в то время как мы говорили о рыцарской инициации, мифах и символах Древней Персии, традиционной алхимии, герметизме и других подобных вещах. Превознося античных римлян и их добродетели, он презрительно отзывался о современных итальянцах. Когда я спросил, что случилось с теми самыми римскими добродетелями, в ответ было сказано, что они переехали на север, в Германию, а тут остались итальянские привратники, напевающие “o sole mio”! Похоже также, что у него отсутствовали серьезные знания или интерес касательно эзотерического Христианства и, кажется, он отказывался признавать в Христианстве наличие интеллектуального течения. Было поразительно видеть итальянца, находящегося в паре минут от Ватикана, обладающего глубочайшими познаниями в различных эзотерических философиях, от греческой до индийской, и настолько невосприимчивого к внутренней реальности той традиции, которая находится так рядом с домом».

Барон Унгерн в эсхатологической перспективе

Граф Пио Филиппани-Ронкони высказал интересную мысль: «2500 лет – это ровно середина 5000-летнего срока, который, согласно Традиции, отделяет время от появления последнего земного Будды, Гаутамы Шакьямуни, до пришествия следующего – Майтреи, фигуры, вероятно позаимствованной из зороастрийского Митры Саошьянта, «Митры Спасителя» (буддийская иконография обычно изображает его как принца, «сидящего на варварский манер», т.е. по-европейски). Сам ургинский Хутухта, освобожденный Унгерном от китайцев и взошедший на третий по значимости, после Далай Ламы в Лхасе и Панчен Ламы в Таши-Лумпо, престол в ламаистской иерархии, с теологической точки зрения считался физической проекцией (sprul-sku) Майтреи, как бы префигурацией грядущего Будды. (…) В тот краткий срок, когда [Унгерн] управлял Ургой (со 2 февраля по 11 июля 1921 года), он попытался трансмутировать этот миг в «безвременную протяженность», чтобы позволить Хутухте выполнить его миссию на духовном плане».


Плачидо Прочези – врач, лечивший Ю.Эволу




Как и у графа Пио Филиппани-Ронкони, род сеньора Прочези (1928-2005) возводится к античным временам – царю Альба-Лонги по имени Прока. В этом случае, правда, генеалогическая легенда выглядит менее достоверной. Более четко в числе предков верифицируется Буччио Прочези, средневековый римский сенатор-гибеллин эпохи Треченто. В 14 лет Плачидо Прочези (параллели продолжаются) выучил китайский и начал не прекращавшееся с тех пор увлечение Востоком. Очень скоро это привело его в Общество итало-японской дружбы и сотрудничеству с журналом «Ямато». В 1960-х гг. он занялся тибетским и одно время общался с известным промоутером дзогчена на Западе, Намкхаем Норбу (протеже Дж.Туччи). В те же годы происходит знакомство П.Прочези с Юлиусом Эволой (чьим лечащим врачом и – после кончины – душеприказчиком он являлся), Борисом де Рашвильцем, Пио Филиппани-Ронкони, Элемиром Дзоллой, Кристиной Кампо. Однако свою известность Плачидо Прочези получил в качестве основоположника итальянских школ кюдо (традиционная японская стрельба из лука) и йайдо (японское искусство атаки с использованием меча).

Юлиус Эвола. Эллинский цикл.

Окончание. Начало здесь и ранее.

Упомянутое нами представляет собой лишь один из многих симптомов борьбы между двумя мирами, которая в Древней Элладе так и не достигла решительного результата. «Традиционным» сосредоточием [14] эллинского культа были ахейский Зевс в Дельфах и гиперборейское почитание света. Равным образом, в эллинских идеалах культуры как «формы» и превалирования космоса над хаосом сохранялся дух северного арийства; он ассоциировался с героическими и солярными мифами и отвращением ко всему неопределенному, беспредельному, ἄπειρον. Но принципу дельфийского Аполлона и олимпийского Зевса не удалось ни воплотить себя в универсальном теле, ни одержать окончательную победу над элементом, олицетворяемым демоном Пифоном (чье ритуальное умерщвление каждые восемь лет воспроизводилось заново) и тем подземным змеем, который фигурирует в древнейшем субстрате олимпийского праздника Диасии. Наряду с таким видением культуры – как духовной формы, героических мотивов и мысленной транспозиции уранической темы в олимпийской сфере – мы находим: а) неумолимое развертывание афродитизма, чувственности, дионисийства и эстетства; б) превалирование мистической и ностальгической направленности в орфической духовности; в) тему искупления; г) созерцательный деметрическо-пифагорейский взгляд на природу; и е) «вирус» демократии и антитрадиционализма.

[14] Значимость Дельф как «полюса» смутно сохранялась у греков, видевших в них как «омфалос», т.е. «центр» земли и вселенной; в любом случае, они рассматривали институт дельфийских амфитрионов как сакральные узы, связывающие их с тем, что находится над и вне партикуляризма отдельных городов-государств.

Collapse )

(no subject)

По легенде, Ромулу при основании Рима явилось знамение - полет 12 птиц, что было интерпретировано как то, что Вечный Город просуществует 12 веков.

Romanum Nomen длился 1226 лет (753 до н.э. - 475). Византии (330 - 1453) и кайзеровской монархии (800 - 1918) история также отвела почти двенадцать столетий - по 1123 и 1118 лет соответственно.

Интересно, что Первый Рим начался Ромулом и закончился Ромулом (Августулом). Второй - Константином (I) и Константином (XI). Императоры Запада - Карлом (Великим) и Карлом (Габсбургом).

Пио Филиппани-Ронкони: знакомство с российским читателем



Граф Пио Филиппани-Ронкони (10.03.1910-11.02.2010) прослеживал свой род вплоть до времен древнеримских патрициев, конкретно – до gens Postumia, от которого, через фамилию Памфили, происходила его семья…

Профессор Пио Филиппани-Ронкони уже в школьные годы мог похвастаться знанием испанского, каталонского, арабского, греческого, латинского… к которым во взрослые годы добавились турецкий, иврит, китайский, тибетский, санскрит, пали, персидский – всего, по некоторым подсчетам, 52 языка и диалекта. Причем уровень владения ими оказывался таков, что П.Филиппани-Ронкони был в состоянии во время сдачи легендарному Дж.Туччи экзамена на получение университетской должности битый час обсуждать на языке оригинала старинный южнокитайский алхимический трактат или с той же легкостью общаться на научных конференциях с тибетскими ламами, или провести несколько лет в Исфахане, обучаясь философии школы «ишрак» (позже он – единственный из итальянцев – стал почетным доктором богословского факультета Тегеранского университета), да и вообще настолько впечатлять окружающих своим блестяще отточенным фарси, что от иранского посла ему было направлено персональное приглашение на торжества по случаю 2500-летия шахской монархии, а последний король Афганистана (проживавший в эмиграции в Италии) на всю оставшуюся жизнь стал его близким другом. Перу П.Филиппани-Ронкони принадлежат 12 монографий, посвященных отдельным аспектам Востока, переводы исмаилитской «Умм аль-Китаб» и персидской поэзии, Упанишад и палийского канона…

Оберштурмфюрер SS Пио Филиппани-Ронкони был в свои двадцать с небольшим лет награжден «Железным крестом» II степени за битву при Неттуно, в которой он остался единственным уцелевшим бойцом батальона “Degli Oddi” (тогда еще, правда, не будучи обладателем полученного позже черного пояса по айкидо). За его спиной 5 лет боев Второй мировой войны, которую он начал молодым добровольцем-«ардити» в Восточной Африке, а в послевоенные годы – конфиденциальные поручения в Латинской Америке, работа над криптографическими программами для службы военной разведки…

Идеолог – как ему инкриминировалось – “Ordine Nuovo”, Пио Филиппани-Ронкони проходил по судебному делу о теракте на пьяцца Фонтана, писал предисловия к трудам Юлиуса Эволы (которого он знал лично и с книгами которого познакомился в 14-летнем возрасте), публиковался а таких изданиях, как “Vie della Tradizione”, “Graal”, “Mos Maiorum”, “Heliodromos”, “Letteratura-Tradizione”, “Arthos”, “L’Archetipo”, “La Cittadella”…

Ниже приводится моя аннотация одной из статей Пио Филиппани-Ронкони, посвященных йоге.

Collapse )

(no subject)

Из первоначальной редакции геноновского «Царя мира»:

«…Шакья-муни, когда подготавливал восстание против брахманизма, посетил врата Агарты, но они остались запертыми перед ним».

Заметки о Рисорджименто

По материалам альманаха “La Cittadella”.

Когда в 1871 году итальянский парламент перенесли в Рим – новую столицу объединенной страны – его резиденцией было выбрано палаццо Монтечиторио на Марсовом поле, т.е. в том самом месте (mons Citatorius), где в античные времена собиралось римское Народное собрание.

В первой четверти XIX века в Болонье – старинном центре римского права – было создано тайное общество, поставившее целью возрождение Римской империи. Императорскую корону было решено предложить Наполеону, пребывавшему в то время в изгнании на острове Эльба – и если бы не «Сто дней», кто знает, как могла бы пойти история? Справедливости ради: в 1810 году в связи с рождением у Бонапарта наследника – «римского короля» – Рим был объявлен «второй столицей» Французской империи, а на Капитолии, на месте нынешнего «Витториала», планировалось соорудить дворец императора.

 Итальянский триколор – аллюзия на Беатриче, которая является Данте сначала в красном (Vita Nova, II, 3), затем – в белом (там же, III, 1) и, наконец, в зеленом («Чистилище», XXX, 31-33). Эти же цвета доминируют у Вергилия при описании Елисейских полей («Энеида», VI, 638-641 и 665). Согласно византийской традиции, им соответствуют также три партии на ипподроме: russati, albati и virides (четвертая – veneti – появилась позднее), покровителями которых были, соответственно, Марс («красные»), Юпитер («белые») и Венера («зеленые»).

(«Синим» покровительствовал Сатурн или Нептун. По Ж.Дюмезилю, синий/зеленый – два оттенка одного и того же цвета.)

В основанном Ромулом городе эти цвета символизировали три первоначальные трибы: Titienses (зеленый; север), Ramnes (белый; центр), Luceres (красный; юг). Указанные колера поднимались над Капитолием для созыва куриатских комиций (album – сакральность), центуриатных комиций (roseum – воинственность) и комиций триб (caeruleum – производительность).