Рене Генон о прочтении древних языков

Из статьи «Об одной миссии в Центральной Азии» (“La Gnose”, январь 1910 года)

Метод Шампильона применим исключительно к надписям греческой и римской эпох, когда египетская письменность стала чисто фонетической вследствие вырождения языка, который прежде был иероглифическим, т.е. идеографическим, как китайский. Впрочем, недостаток всех официальных филологов – в желании интерпретировать сакральные языки, почти всегда идеографические, так, как вульгарные, которые носят алфавитный или фонетический характер. Добавим, что есть некоторые языки, объединяющие обе системы, идеографическую и алфавитную; таков библейский еврейский, как продемонстрировал Фабр д’Оливье в «La Langue hébraïque restituée», и мы можем добавить, что этого достаточно, чтобы понять, что текст Библии, в его истинном значении, не имеет ничего общего с причудливыми интерпретациями, которые ему дают. <…> Современные экзегеты, задающиеся вопросом: как получилось так, что в Книге Бытия в одних пассажах Бог именуется «Элохим», а в других – «YHWH»? – не понимают, что эти два термина, первый из которых, к слову, стоит в форме множественного числа, имеют совершенно разный смысл, и что в реальности ни тот, ни другой не обозначают Бога.

С другой стороны, в идеографических языках <…> всегда можно выделить три основных смысла, подразделяющихся на большое число вторичных, более частных значений, что делает почти невозможным перевод с них.

(no subject)

Генон не жаловал Японию, но более чем сочувственно относился к Китаю (даже пост-1911 г.). В одной из его заметок есть фраза про то, что Тибет – неотъемлемая часть Поднебесной и у Далай-ламы не может быть никаких властных прерогатив.

Тем не менее, уже несколько трудов мэтра переведено на японский язык.







(no subject)

Символично, что последней работой Рене Генона, опубликованной при его жизни, стала статья «Влияние исламской цивилизации на Запад» («Études Traditionnelles», декабрь 1950 года). Причем первоначальна она была издана в египетской «Эль-Маарифа» в 1931 году, то есть почти сразу после переезда Генона в Каир.

Рене Генон: последние часы жизни

Из письма М.Вальсана В.Ловинеску, 18 июня 1951 г.:

«…Казалось, он знал, что умрет, и после полудня 7 января совершил очень интенсивный зикр, поддерживаемый по бокам женой и одним из членов ее семьи. Рассказывают, что в тот день от его пота исходил аромат цветов. Наконец, он обратился с просьбой разрешить ему умереть, что доказывает, что ему был ведом час своей кончины. Женщины умоляли его пожить еще немного. В конце концов, он спросил жену: «Неужели мне нельзя уйти? Я так сильно страдаю!» И она ласково ответила: «Под покровительством Аллаха!» Он скончался сразу после того, как сделал одну или две дуа.

Еще одна деталь: его кот, который был в прекрасном здравии, начал стонать и через несколько часов помер».
 

Рене Генон о бароне Унгерне

Из рецензии на роман В.Познера «Смерть в зубах». Комментируя документальные свидетельства майора А.Александровича, мэтр пишет:

«[Унгерн] вовсе не был схвачен большевиками, а умер, хотя и все еще весьма молодым, естественной смертью, вопреки версии г-на Познера. Читатели сего могут также, согласно данным аутентичным указаниям, решить, был ли персонаж подобного типа простым агентом на службе Японии, как то ему вменяется, или же он, что более правдоподобно, руководствовался влияниями совсем другого порядка; добавим также, кстати, что он отнюдь не являлся тем, кого можно назвать «нео-буддистом», т.к. согласно сведениям, полученным нами из иного источника, принадлежность его семьи к буддизму прослеживается на протяжении трех поколений. И еще, недавно сообщалось о случаях появления «приведения» в замке Унгернов; не имеют ли здесь место некоторого рода манифестации «психических остатков», более-менее связанных со всей этой историей?»

Юлиус Эвола. Рецензия на книгу Франца Альтхейма «Непобедимый Бог: Язычество и Христианство»

Перевод посвящается М.

Недавно опубликованная книга Ф.Альтхейма «Непобедимый Бог: Язычество и Христианство» (Franz Altheim. Der unbesiegte Gott: Heidentum und Christentum. Hamburg, 1957) заслуживает особого интереса читателей данного альманаха*, поскольку затрагивает одну из значимых встреч между древними цивилизациями Востока и Запада.

Перед нами – исследование политических и религиозных условий поздней Римской империи, периода, который до сих пор еще не был достаточно изучен. Им обычно пренебрегают как временем римского упадка, но в действительности то была интереснейшая эпоха античности, со всеми ее резкими контрастами света и тени; в ней присутствовало нечто демоническое; страсти и идеи доводились до предела, превышающего человеческие лимиты, когда вновь и вновь посреди самых турбулентных, трагических и проблематичных ситуаций рождались вспышки религиозного озарения.

В своей новой книге – ясной, точной и крайне информативной – Ф.Альтхейм открывает нам этот мир, беря в качестве ключа данные о культе Солнца и его перипетиях. Отправной точкой служит Восток, но в работе речь идет не о древнеегипетских или иранских формах солярного монотеизма, а о более поздних его проявлениях, сосредоточенных в Сирии («стране Солнца», если верить общепринятой в древности этимологии), т.е. о поклонении Гелиосу в Эмессе.




Collapse )

(no subject)

...На основополагающий труд Ю.Эволы - "Восстание против современного мира" - в 1934 году выходила рецензия в таком небезызвестном издании, как "Foreign Affairs".

Ковчег Искандера

По легенде, османский правитель Баязет направил к Тамерлану со своим сыном, Султан-Шибли, некий объемистый сундук, о предназначении которого было упомянуто в прилагавшемся к нему послании:

«Этот ящик, который я посылаю тебе, называется Ковчегом Шехины (“tabut sakina”). Он был доверен Его Высочеству Искандеру со времен от Адама. Его отворяли лишь в искандерово царствование и, еще раз, во времена Повелителя правоверных, халифа Омара, во дворце Ираклия, бывшего тогда Императором ромеев. Прошло почти восемьсот лет, и никто не знает сегодня, как открыть его. Чем старательнее мы пытались сделать это, тем меньше он нам поддавался. Посылаю его тебе, дабы ты обнаружил, что внутри него».

Присутствовавший при этом Шараф ад-Дин Али Йезди заметил, что на одной стенке Ковчега изображено солнце, а на другой – молодой полумесяц со звездой. По его совету к звезде прислонили магнит, звезда подалась вперед и оказалась рычажком от дверцы. Когда Ковчег открыли, из него показался мальчик со свитком из кожи газели примерно следующего содержания:

«От меня, Искадера Зулькарнайна, тебе, Второму Искандеру. Мудрецы поведали мне, что через тысячу и шестьсот лет явишься ты, потомок Иафета, сына Ноя (мир ему!). В сей ящик мы положили одеяния Его Светлости Адама, посох Его Светлости Моисея, кубок Его Светлости Иосифа, тунику Его Светлости Авраама, пояс Его Светлости Сифа, сандалии Его Светлости Идриса и топор Его Светлости Ноя (да благословит Аллах их всех!). Таким образом, мы оставили знаки каждого из Пророков. Знай, что Пророки были также и суверенами. Ибо сказано:

Царство и пророчество – суть одно.
Оба – как две стороны кольца.

В Ковчеге есть  изображения всех царей, правивших до нас, и даже тех, кто будет после. Есть среди них и ты сам. Узри же то, что минуло, и воздай хвалу поколениям, обладавшим такими познаниями. Если пожелаешь, ты сможешь извлечь эти изображения из Ковчега. Поверни звезду направо, и мальчик тебе их принесет. А налево – он заберет их обратно. Снова поверни направо – и он принесет еще одну картину».

Далее предание повествует, что первым было вынесено на свет изображение царя Джамшида («высок, лицо белое, открытое, усы редкие, над бровью родинка»), которого источник причисляет как народу Пророка Салеха. За ним последовали портреты Заххака («муж в алом, смуглый, лицом как араб, два змея вокруг плеч»), Фаридуна («с белой кожей, лицом как курд, среднего роста»), Кей-Кубада («высок, с белесыми усами, крепок, длиннонос… будто из рода Авраама»), Кей-Кавуса («густая борода, открытое лицо»), а также Кей-Хосрова, Заля, Рустама, Афрасияба, Исфандияра и Бахмана. Последним было изображение человека «среднего роста, черноглазого, с высокими бровями, белоснежными, как жемчуг, зубами, тонкими губами и двумя золотыми рогами, прикрепленными к голове». Это, конечно же, был сам Искандер.

(no subject)

В 1646 году император Великих Моголов Шах Джахан, числовое значение имени которого – 365 (количество дней в солнечном году) – равнялось гематрии имени Тамерлана, снарядил армию на отвоевание отчизны своего знаменитого пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадеда, святых городов Бахары и Самарканда. По словам историка, он потратил «40 миллионов рупий на овладение областью, доход от которой не превысил бы и пары миллионов».

Зулькарнайн и Тамерлан

«Двое приходили в мир, кто мощью оружия своего, храбростью и мужеством укрепили религию Ислама и привели всю Вселенную под свою длань. Первый – Искандер Зулькарнайн, чья манифестация (zuhur) и деяния (khuruj) пришлись на цикл Великого Светила (Nayyir-i ‘Azam). Второй же – хазрат сахиб-киран, амир Тимур Гурхан. Манифестация его и деяния пришлись на времена Малого Светила (Nayyir-i Asghar), т.е. на цикл Луны. Оба сии мужа были из потомков Иафета, сына Ноева». (Шараф ад-Дин Али Йезди, «Зафарнаме»)