Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

С.Х.Наср о встрече с Юлиусом Эволой


«Хотя Цолла не был связан с Юлиусом Эволой, он однако организовал мне встречу с самым известным крипто-традиционалистским автором Италии, который представлял из себя весьма противоречивую фигуру в силу своей поддержки Муссолини во Вторую мировую войну. Я к тому времени прочел несколько книг Эволы, многие из которых теперь уже переведены на английский и вызывают определенный интерес в философских кругах. Но, основываясь на его образе как выразителя традиционных доктрин, включая йогу, я был удивлен увидеть его, покалеченного в результате взрыва бомбы в 1945 году, проживающим в центре Рима в больших старинных апартаментах, строгих и довольно темных, и где отсутствовали предметы традиционного искусства, которые я ожидал там увидеть. У него был пронизывающий взгляд и он смотрел прямо на меня, в то время как мы говорили о рыцарской инициации, мифах и символах Древней Персии, традиционной алхимии, герметизме и других подобных вещах. Превознося античных римлян и их добродетели, он презрительно отзывался о современных итальянцах. Когда я спросил, что случилось с теми самыми римскими добродетелями, в ответ было сказано, что они переехали на север, в Германию, а тут остались итальянские привратники, напевающие “o sole mio”! Похоже также, что у него отсутствовали серьезные знания или интерес касательно эзотерического Христианства и, кажется, он отказывался признавать в Христианстве наличие интеллектуального течения. Было поразительно видеть итальянца, находящегося в паре минут от Ватикана, обладающего глубочайшими познаниями в различных эзотерических философиях, от греческой до индийской, и настолько невосприимчивого к внутренней реальности той традиции, которая находится так рядом с домом».

Барон Унгерн в эсхатологической перспективе

Граф Пио Филиппани-Ронкони высказал интересную мысль: «2500 лет – это ровно середина 5000-летнего срока, который, согласно Традиции, отделяет время от появления последнего земного Будды, Гаутамы Шакьямуни, до пришествия следующего – Майтреи, фигуры, вероятно позаимствованной из зороастрийского Митры Саошьянта, «Митры Спасителя» (буддийская иконография обычно изображает его как принца, «сидящего на варварский манер», т.е. по-европейски). Сам ургинский Хутухта, освобожденный Унгерном от китайцев и взошедший на третий по значимости, после Далай Ламы в Лхасе и Панчен Ламы в Таши-Лумпо, престол в ламаистской иерархии, с теологической точки зрения считался физической проекцией (sprul-sku) Майтреи, как бы префигурацией грядущего Будды. (…) В тот краткий срок, когда [Унгерн] управлял Ургой (со 2 февраля по 11 июля 1921 года), он попытался трансмутировать этот миг в «безвременную протяженность», чтобы позволить Хутухте выполнить его миссию на духовном плане».


Плачидо Прочези – врач, лечивший Ю.Эволу




Как и у графа Пио Филиппани-Ронкони, род сеньора Прочези (1928-2005) возводится к античным временам – царю Альба-Лонги по имени Прока. В этом случае, правда, генеалогическая легенда выглядит менее достоверной. Более четко в числе предков верифицируется Буччио Прочези, средневековый римский сенатор-гибеллин эпохи Треченто. В 14 лет Плачидо Прочези (параллели продолжаются) выучил китайский и начал не прекращавшееся с тех пор увлечение Востоком. Очень скоро это привело его в Общество итало-японской дружбы и сотрудничеству с журналом «Ямато». В 1960-х гг. он занялся тибетским и одно время общался с известным промоутером дзогчена на Западе, Намкхаем Норбу (протеже Дж.Туччи). В те же годы происходит знакомство П.Прочези с Юлиусом Эволой (чьим лечащим врачом и – после кончины – душеприказчиком он являлся), Борисом де Рашвильцем, Пио Филиппани-Ронкони, Элемиром Дзоллой, Кристиной Кампо. Однако свою известность Плачидо Прочези получил в качестве основоположника итальянских школ кюдо (традиционная японская стрельба из лука) и йайдо (японское искусство атаки с использованием меча).

Юлиус Эвола. Эллинский цикл.

Окончание. Начало здесь и ранее.

Упомянутое нами представляет собой лишь один из многих симптомов борьбы между двумя мирами, которая в Древней Элладе так и не достигла решительного результата. «Традиционным» сосредоточием [14] эллинского культа были ахейский Зевс в Дельфах и гиперборейское почитание света. Равным образом, в эллинских идеалах культуры как «формы» и превалирования космоса над хаосом сохранялся дух северного арийства; он ассоциировался с героическими и солярными мифами и отвращением ко всему неопределенному, беспредельному, ἄπειρον. Но принципу дельфийского Аполлона и олимпийского Зевса не удалось ни воплотить себя в универсальном теле, ни одержать окончательную победу над элементом, олицетворяемым демоном Пифоном (чье ритуальное умерщвление каждые восемь лет воспроизводилось заново) и тем подземным змеем, который фигурирует в древнейшем субстрате олимпийского праздника Диасии. Наряду с таким видением культуры – как духовной формы, героических мотивов и мысленной транспозиции уранической темы в олимпийской сфере – мы находим: а) неумолимое развертывание афродитизма, чувственности, дионисийства и эстетства; б) превалирование мистической и ностальгической направленности в орфической духовности; в) тему искупления; г) созерцательный деметрическо-пифагорейский взгляд на природу; и е) «вирус» демократии и антитрадиционализма.

[14] Значимость Дельф как «полюса» смутно сохранялась у греков, видевших в них как «омфалос», т.е. «центр» земли и вселенной; в любом случае, они рассматривали институт дельфийских амфитрионов как сакральные узы, связывающие их с тем, что находится над и вне партикуляризма отдельных городов-государств.

Collapse )

(no subject)

По легенде, Ромулу при основании Рима явилось знамение - полет 12 птиц, что было интерпретировано как то, что Вечный Город просуществует 12 веков.

Romanum Nomen длился 1226 лет (753 до н.э. - 475). Византии (330 - 1453) и кайзеровской монархии (800 - 1918) история также отвела почти двенадцать столетий - по 1123 и 1118 лет соответственно.

Интересно, что Первый Рим начался Ромулом и закончился Ромулом (Августулом). Второй - Константином (I) и Константином (XI). Императоры Запада - Карлом (Великим) и Карлом (Габсбургом).

(no subject)

Из первоначальной редакции геноновского «Царя мира»:

«…Шакья-муни, когда подготавливал восстание против брахманизма, посетил врата Агарты, но они остались запертыми перед ним».

Заметки о Рисорджименто

По материалам альманаха “La Cittadella”.

Когда в 1871 году итальянский парламент перенесли в Рим – новую столицу объединенной страны – его резиденцией было выбрано палаццо Монтечиторио на Марсовом поле, т.е. в том самом месте (mons Citatorius), где в античные времена собиралось римское Народное собрание.

В первой четверти XIX века в Болонье – старинном центре римского права – было создано тайное общество, поставившее целью возрождение Римской империи. Императорскую корону было решено предложить Наполеону, пребывавшему в то время в изгнании на острове Эльба – и если бы не «Сто дней», кто знает, как могла бы пойти история? Справедливости ради: в 1810 году в связи с рождением у Бонапарта наследника – «римского короля» – Рим был объявлен «второй столицей» Французской империи, а на Капитолии, на месте нынешнего «Витториала», планировалось соорудить дворец императора.

 Итальянский триколор – аллюзия на Беатриче, которая является Данте сначала в красном (Vita Nova, II, 3), затем – в белом (там же, III, 1) и, наконец, в зеленом («Чистилище», XXX, 31-33). Эти же цвета доминируют у Вергилия при описании Елисейских полей («Энеида», VI, 638-641 и 665). Согласно византийской традиции, им соответствуют также три партии на ипподроме: russati, albati и virides (четвертая – veneti – появилась позднее), покровителями которых были, соответственно, Марс («красные»), Юпитер («белые») и Венера («зеленые»).

(«Синим» покровительствовал Сатурн или Нептун. По Ж.Дюмезилю, синий/зеленый – два оттенка одного и того же цвета.)

В основанном Ромулом городе эти цвета символизировали три первоначальные трибы: Titienses (зеленый; север), Ramnes (белый; центр), Luceres (красный; юг). Указанные колера поднимались над Капитолием для созыва куриатских комиций (album – сакральность), центуриатных комиций (roseum – воинственность) и комиций триб (caeruleum – производительность).

(no subject)

Символично, что последней работой Рене Генона, опубликованной при его жизни, стала статья «Влияние исламской цивилизации на Запад» («Études Traditionnelles», декабрь 1950 года). Причем первоначальна она была издана в египетской «Эль-Маарифа» в 1931 году, то есть почти сразу после переезда Генона в Каир.

Рене Генон: последние часы жизни

Из письма М.Вальсана В.Ловинеску, 18 июня 1951 г.:

«…Казалось, он знал, что умрет, и после полудня 7 января совершил очень интенсивный зикр, поддерживаемый по бокам женой и одним из членов ее семьи. Рассказывают, что в тот день от его пота исходил аромат цветов. Наконец, он обратился с просьбой разрешить ему умереть, что доказывает, что ему был ведом час своей кончины. Женщины умоляли его пожить еще немного. В конце концов, он спросил жену: «Неужели мне нельзя уйти? Я так сильно страдаю!» И она ласково ответила: «Под покровительством Аллаха!» Он скончался сразу после того, как сделал одну или две дуа.

Еще одна деталь: его кот, который был в прекрасном здравии, начал стонать и через несколько часов помер».
 

Рене Генон о бароне Унгерне

Из рецензии на роман В.Познера «Смерть в зубах». Комментируя документальные свидетельства майора А.Александровича, мэтр пишет:

«[Унгерн] вовсе не был схвачен большевиками, а умер, хотя и все еще весьма молодым, естественной смертью, вопреки версии г-на Познера. Читатели сего могут также, согласно данным аутентичным указаниям, решить, был ли персонаж подобного типа простым агентом на службе Японии, как то ему вменяется, или же он, что более правдоподобно, руководствовался влияниями совсем другого порядка; добавим также, кстати, что он отнюдь не являлся тем, кого можно назвать «нео-буддистом», т.к. согласно сведениям, полученным нами из иного источника, принадлежность его семьи к буддизму прослеживается на протяжении трех поколений. И еще, недавно сообщалось о случаях появления «приведения» в замке Унгернов; не имеют ли здесь место некоторого рода манифестации «психических остатков», более-менее связанных со всей этой историей?»